Carnegie Endowment for International Peace
- На связи с Карнеги
- Поиск
- Ресурсы Карнеги
Центры Карнеги в мире
Языки
Сегодня Россия — периферийная страна по отношению к основным мировым конфликтам, и это дает ей возможность заниматься собственными делами и преодолевать отсталость, но при этом она также должна определить для себя свою новую международную роль. Она могла бы стать медиатором для своего ближайшего окружения, честным арбитром в сложных международных ситуациях и культурным посредником.
РФ, которая в свое время отказалась стать младшим партнером США, не должна превращаться в «данника» КНР. России следует развивать добрососедские партнерские отношения с Китаем, не испытывая перед ним страха, но при этом нужно следить за развитием этой страны, в том числе ее вооруженных сил.
Скоро правительству придется реализовывать болезненные реформы, и Кремлю понадобится поддержка граждан — то есть реальные политические партии, способные структурировать общественное пространство и выполнять роль модераторов. Монополии Кремля на политический контроль приходит конец.
В РФ никто не может сформулировать, в чем именно заключаются российские интересы в Центральной Азии. Впрочем, и способность Москвы влиять на положение дел в этом регионе сильно преувеличивается. Дело в том, что страны Центральной Азии — уже не постсоветские государства, а страны исламского мира, сознающие в первую очередь свою принадлежность к мусульманской цивилизации.
После возвращения Путина на пост президента его внешняя политика в Центральной Азии не принесет существенных результатов: Россия не может добиться от стран Центральной Азии стремления к интеграции, и в целом у РФ уже нет лидирующих позиций в регионе.
В книге Д. Тренина «Post-imperium: евразийская история» международная политика России рассматривается как внешнеполитическое проявление особого, переходного состояния российского общества и государства — post-imperium. Однако вызовы XXI века потребуют от РФ внесения существенных корректив в ее внутреннюю и внешнюю политику.
За первым этапом «арабской весны» последовал этап оформления постреволюционного политического будущего, в то время как социальные и экономические реформы, о которых так много говорится, не ведутся. При этом многие авторитарные режимы, учитывая опыт свергнутых вождей, уже начали «играть на опережение», обещая гражданам своих стран всяческие реформы.
С возвращением Путина завершилась эпоха «путинской стабильности». Городское меньшинство настроено против Путина — а затем Путин может потерять и т. н. «путинское большинство». Во внешней политике Путин будет вынужден ради самосохранения обратиться к идее поиска врагов и милитаризму, а ближайшие соседи РФ почувствуют усиление державнической политики Москвы.
Столица США Вашингтон отличается разноцветием и разнообразием, спокойствием и человечностью.
Кремль должен быть заинтересован в реальных реформах: если власть решит, что теперь, после выборов, необязательно идти на уступки, то протесты будут нарастать и могут привести к хаосу. Сам Путин тоже должен «перестроиться» из царя в политика, умеющего находить компромиссы, иначе он станет неадекватен ситуации, и элита может им пожертвовать, чтобы сохранить систему.
В Центральной Азии Россия сталкивается с тремя главными внешними вызовами: китайским (экономическим), американским (прежде всего — военно-политическим) и исламским. Строго говоря, это даже не вызовы, а следствие объективных геополитических сдвигов, в ходе которых Россия вынуждена занимать оборонительную позицию.
Путин победил на выборах, но его ожидают непростые времена. Он оказался заложником своего имиджа и предвыборных решений: сделанный им упор на недопущение перемен помешает ему двигаться вперед и проводить социально-экономические реформы. Не прекратятся и политические протесты; а когда социально-экономические реформы все же начнутся, а цены и тарифы вырастут, к этим протестам добавятся новые.
Несмотря на текущую антиамериканскую риторику, Москва на самом деле всегда пыталась наладить сотрудничество с Вашингтоном — но США, к сожалению, не задумываются о стратегическом сотрудничестве с Россией.
России пора перестать думать о спасении обреченного режима Башара Асада и перейти к спасению самой Сирии от гражданской войны и гуманитарной катастрофы. Москва может воспользоваться своим влиянием, чтобы помочь Сирии стать стабильной демократической страной, сохранив при этом хорошие отношения с Дамаском и укрепив свою репутацию и вес в регионе.
Режим Башара Асада полностью утратил доверие в политическом плане и в глазах народа, поэтому смена режима в Сирии неизбежна. Однако не стоит ожидать прекращения насилия и урегулирования положения в Сирии в ближайшем будущем.
Никаких принципиальных изменений в российской внешней политике, в первую очередь в отношениях с Украиной, после президентских выборов не произойдет. Правда, внутриполитическая ситуация в РФ может поменяться — видимо, Путину придется поделиться своей властью, — но пока не видно, как это может сказаться на внешней политике.
Информация о готовившемся покушении на Владимира Путина, судя по всему, была специально обнародована перед выборами, чтобы побудить россиян сплотиться вокруг Путина. Однако похоже, что эта новость почти не повлияет на ход избирательной кампании.
Власть все сильнее обнаруживает стремление закрутить гайки. Однако при этом сейчас надо не выступать с лозунгом «Путин, уйди!», а бороться за ликвидацию единовластия и за конституционную политическую реформу.
Если после президентских выборов оппозиции, недовольной их результатами, удастся вывести на улицы Москвы сотни тысяч человек, мы, вероятно, можем стать свидетелями революции. Действующая власть и так уже стала бояться за свои позиции. Однако революционный сценарий все-таки маловероятен.
Хотя Путина в любом случае изберут президентом, голосовать придет, скорее всего, только половина россиян, и в лучшем случае только половина из пришедших проголосует за Путина. Таким образом, новый президент получит одобрение только у четверти электората. Соответственно, его легитимность будет не слишком однозначной.